— Постойте, — сказал Жак. — Попробуем еще раз.

— Вы не играете в карты? — приветливо сказал Раймон, поворачиваясь к Сатурну.

Сатурн забился в угол купе. Рот его слегка перекосился, лоб чуть морщился. Ему удалось улыбнуться, и он еще крепче зажмурился.

— Все впустую, — сказал Жак. — Он не желает разговаривать.

— Какая сволочь! — сказал Брис.

— Невоспитанный тип, — сказал Раймон. — Когда оказываешься вшестером в железнодорожном купе, нужно разговаривать.

— Или забавляться, — сказала Гарамюш.

— Заткнитесь, — сказал Брис. — Известно, чего вы хотите.

— Вы могли бы испробовать ваши пинцеты, — отпустила в этот момент замечание Коринна.

Она подняла свое прекрасное лицо, и веки затрепетали на нем, как крылышки бабочки.

— Знаете, на ладонях есть такие места, за которые стоит взяться.

— А лампу что, выключить? — сказал Брис.

— Да нет, продолжайте оба, — сказала Коринна, — куда вам торопиться? До Херострова еще далеко.

— В конце концов, он все же разговорится, — сказал Жак.

— Черт! — сказала Гарамюш. — Каков, все же, хам.

На овальном лике Сатурна Ламийского промелькнула мимолетная улыбка. Брис вновь взялся за паяльную лампу и приступил к другой ноге — как раз посреди подошвы, ну а Раймон копался в чемоданчике.

Голубому пламени лампы удалось пройти насквозь ногу Сатурна как раз в тот момент, когда Раймон нащупал наконец нерв. Жак их подбадривал.

— Попробуйте под коленом, — подсказала Коринна.

Чтобы удобнее было работать, они уложили тело Сатурна на одну из скамей.