— Ага, — сказал Брис. — Вот и нашли чем заняться.

Они встали все вместе, кроме Сатурна Ламийского. Громко и сипло завывая, поезд въезжал в туннель, шумно спотыкаясь на неровном щебне.

Когда он выбрался из туннеля наружу, Коринна и Гарамюш сидели около окна лицом друг к другу. Рядом с Сатурном Ламийским очутился Раймон. Между ним и Коринной было свободное место. Напротив Сатурна сидел Жак, потом Брис, свободное место и Гарамюш.

На коленях Бриса виднелся маленький, новехонький чемоданчик из желтой кожи, его ручка крепилась при помощи блестящих никелированных колец, а инициалы на нем гласили, что он принадлежит кому-то другому, кого тоже зовут Брис, но в чьем имени П удвоенно.

— Вы до Херострова? — сказал Жак.

Он обращался прямо к Сатурну Ламийскому. Глаза того были закрыты; он дышал тихонько, чтобы не проснуться.

Раймон вновь надел очки. Это был большой и сильный мужчина, в массивных очках и с пробором сбоку, волосы его слегка растрепались.

— Что будем делать? — сказал он.

— Начнем с пальцев ног, — сказал Брис.

Он открыл свой желтый чемоданчик.

— Нужно снять с него туфли, — предложила Коринна.

— По-моему, лучше его по-китайски, — сказала Гарамюш.

Она замолчала и покраснела, потому что все с негодованием на нее уставились.

— Хватит! — сказал Жак.

— Черт подери! Во бляха! — сказал Брис.

— Вы выходите за рамки, — сказала Коринна.

— А как это, по-китайски? — сказал Раймон.

На этот раз воцарилась и в самом деле гробовая тишина, тем более что поезд теперь катил по участку пути, уложенному на каучуковую насыпь, ее недавно возвели между Комсодерьметровым и Смогогольцом.

Это и разбудило Сатурна Ламийского. Его прекрасные каштановые глаза вдруг раскрылись, и он натянул на колени сползший с них плед. А потом опять закрыл глаза и, казалось, вновь погрузился в сон.